29 Апр 2012

Передо мной тарелка манной каши. И экран.

Каша еще горячая. Файл еще пустой. Поехали?

Африка. Марокко. Агадир. Наш отель, где впереди четыря дня на побережье Атлантического океана.

Терпеть не могу виски, но нет вариантов. Мне выделили спутницы полбутылки (это для меня смертельная доза, но в нормальном состоянии). Горе — это экстремальное состояние.

И у меня нет еды. Есть только бутылочка свежевыжатого апельсинового сока (в переводе на наши деньги где-то 16 рублей за стакан. Причем большой). У меня есть ночь. В воздухе странная взвесь, дома я назвала бы ее “моросит”. Довольно-таки сильный ветер нещадно гнет в одну сторону непомерно высокую пальму. Иногда я отвлекаюсь от слез и думаю: а вдруг она сломается?

И вообще, что это за такая пасмурная и ветреная ночь?

Я закуриваю, опять закуриваю, хотя сигареты кончаются…

Терпение слушать меня у моей спутницы уже закончилось и я хожу по балкону номера и рассказываю о тебе этой пасмурной африканской ночи. И последнее, что, как мне кажется, ей интересно — это то, что я так и не успела сварить тебе манной каши.

Когда мы праздновали 11 лет несовместной жизни и ты ел мой фирменный луковый пирог, неожиданно для меня выяснилось, что еще ты очень любишь манную кашу, причем холодную. Неожиданно — потому что мне хотелось думать, что я все про тебя знаю.

Когда потом ты звонил, что едешь ко мне (через весь город пробки собирать) я всегда предлагала сварить манной каши — остынет, точно успеет остыть, но ты смеялся и говорил, что тебе жалко тратить время на еду, даже на манную кашу, когда есть я… Я есть… Каша тоже… Пробки есть… Тебя больше нет!

Почему такими же словами? Почему именно твой сын сказал: папа умер…

Это уже было, я это уже слышала… Только тогда мне было 13, а моему папе было 42 года, как мне сейчас. Я затеяла эту поездку в Африку, к океану, чтобы не встречать в привычной обстановке этот возраст. Я его боялась. Боялась я, а умер ты…

Я узнала, что ты умер, а на следующий день мне начинать на телевидении новый цикл программ “Тема смеха в русской культуре”… Такого сарказма даже я не ожидала от своей благосклонной судьбы. Полчаса сна, теперь смотрю запись, выгляжу удивительно хорошо. Профессионализм, говорят…

Но тогда я только радовалась, если этому состоянию было место в то время, что так загрузила себя. Не было никакой возможности отменить запись на телевидении, важные конференции по работе, можно было отменить океан… НЕТ!!! Как странно иногда в горе бьется требовательно жизнь!!!

Напоминаю, Африка, Марокко, Агадир.

Одно из национальных блюд — мароканский супчик. Он предлагается в любое время. И вот 7.30 утра по местному времени, для плохо спящих или рано проснувшихся (это сегодня я) уже начался завтрак. Иду. Вижу глиняные бочонки. Думаю — вот горячий мароканский супчик — это супер! Открываю крышку и застываю: манная каша. Так и стою, онемевшая вся. Ко мне подходит официант, берет у меня из рук крышку, дает мне тарелку, наливает в нее кашу:

- Йес?

Я киваю и ватными ногами иду к ближайшему столику. Манная каша. Я вожу ложкой по тарелке. Ем теплую, потом чуть теплую, потом холодную… Смех сквозь слезы… Иду за второй порцией. Как в песне “за того парня”… И даже кофе я не хочу.

Хочу к океану, вечером мы так и не успели к пляжу, а по темноте не пошли.

Прохладно (еще и с выпитого лишнего знобит), я завернута в большое полотенце, хожу то по разному песку (мокрому, сухому, ровному, волнистому, холодному и уже местами чуть теплому, прогретому солнцем из туч), пишу на мокром песке “Прощай, Сережа”, смотрю, как волны смывают мои послания. Фиксирую, что уже больше наблюдаю со стороны за своими проявлениями горя, ищу красивые камушки и выкладываю “я тебя люблю” и мне нравится, как я это делаю. Возвращается жизнь. Выглядывает солнце, становится тепло, и вот я бросаюсь в океан (там мелко, как в нас в Анапе), и я долго иду руками по дну…Становится глубже, я ныряю, плыву, выныриваю и долго смотрю вдаль, на огромный океанский лайнер, идущий в порт. Я сыта манной кашей и безутешным горем тоже сыта. В конце концов, я хотела съездить к океану и вернуться другой. Жизнь всегда дословно исполняет желания…

Другая я долго будет расставаться с сильными невралгическими болями в области сердца, бросит курить, поменяет работу, подумает, что бросит писать…

Раньше я писала на портал, зная, что ты все читаешь…

Мы часто были в ссорах, ты писал мне письма и посвящал мне рассказы.

Учился писать у меня. Читал все, что я здесь публиковала, и учился.

И у тебя здорово получалось. Я предлагала тебе зарегистрироваться и участвовать в конкурсах. Особенно с тем рассказом, где твой герой умер…

Точно также, как ты, спустя пять с лишним лет…

Нет-нет, я не буду о фатализме в творчестве. Это совсем другая тема.

И о том, что нельзя так прорастать друг в друга, тоже не буду…

Передо мной тарелка манной каши. Холодная. То есть совсем.

И экран. Файл на конкурс заполнен.

Я сама ем холодную манную кашу.

Может, это эссе на конкурсе ты все же прочитаешь?

 

Декабрь 2011