15 мая 2012

Два дня я лежала и смотрела то в газеты, то в потолок. Потеря работы совпала с очередным застоем в личной жизни, кризисом в стране. В целости остались только оптимизм и чувство юмора.
Неожиданно наткнулась на объявление: “творческая работа на пять дней. Оплата высокая.” Европейская внешность и знание английского тоже требовались.
Звонить я не стала. Встала, взяла белый лист и написала: “Согласна. Красивая русская внешность требует дополнительной оплаты”. Указала домашний телефон и с ближайшей почты отправила факс.
Звонок раздался примерно через час и приятный мужской голос, назвавшийся Чижовым Иваном Ивановичем очень приглашал меня на собеседование именно сегодня. Я покапризничала и согласилась.
Без труда найдя офис, я застала там привычную для кризиса пустоту и лишь из нужной мне двери, раздавались громкие мужские голоса и смех. Смех — это уже хорошо. Я толкнула дверь и с порога надменно бросила:
— Вечер добрый. Ну?
Несколько секунд меня разглядывали двое мужчин лет примерно тридцати пяти чем-то неуловимо похожие. Наконец один из них торжествующе улыбнулся, а другой вздохнул. Сцена закончилась рукопожатием.
—Сначала познакомимся,—сказал тот, что улыбался.
—Это я вам звонил. Чижов Иван Иванович. Вот мой паспорт.
Я кивнула. В сторону паспорта даже не взглянула.
—А я вам не звонил,— буркнул второй.—Пыжов Петр Петрович. Мой паспорт вас тоже не интересует?
Я представилась. Паспорт доставать не стала.
—Для начала объясните мне немую сцену,—безапелляционно потребовала я, снимая плащ и направляясь к удобному креслу.
—Вы принесли мне приятную сумму,—сказал Чижов.—Прочитав ваш факс, мы поспорили. Я поверил, что вы обладаете красивой русской внешностью, а вот Петр Петрович решил, что это старорежимная директорша школы. Тем более, что факс не по форме и от руки.
—Какова же сумма?—я продолжала чувствовать себя хозяйкой положения. Мне становилось весело.
—Да сущие пустяки,—снова буркнул Пыжов,—так мелочь — пять штук.
—Отлично!—Я даже подпрыгнула на кресле и нагло потянулась к пачке сигарет. —Для начала мне —10%, иначе и никакого творчества и никакой работы.
Пауза, смех, комментарии, согласие.
— Итак, — приятная неожиданность придала мне смелости, —что же именно я должна для вас натворить?
— Нас радует ваш боевой настрой, но натворить мы могли бы и сами. В том-то и дело, что ваша задача — творчески, хорошо бы не повторяясь, объяснять по телефону причину, по которой ни один из нас в данный момент не может подойти к телефону.
— Ограничения фантазии есть?
— Абсолютно никаких, — заверил меня Чижов.
Но Пыжов, продолжая пребывать в мрачном настроении, добавил:
— Не делать провокационных заявлений. А то нарвемся. Лично вам-то ничего не угрожает, вы будете под охраной…Чуть не забыли,—спохватился он. — Вам придется здесь как бы пожить. Диван, телевизор, наша маленькая видеотека и полный холодильник к вашим услугам.
Итак, мне предстояло провести 5 суток в этом офисе, отвечать на телефонные звонки любую чушь и принимать факсы. Господа решили таким способом протянуть еще одну кризисную неделю, поскольку “мудрые решения поспешно не принимаются”. Приятно работать с неординарными людьми, тем более за приличную сумму.
В понедельник я водворилась на добровольное заточение, и началось. Первый звонивший страшно обрадовался, что “хоть ребята работают”. Я тоже порадовалась. Попросил Чижова или Пыжова. Я честно сказала, что у меня тут в песочнице много ребят работает, но кто из них кто я еще не знаю, пойду спрошу. Трубку бросили. Следующий разгневанный голос сначала выругался, потом потребовал Чижова. Я тоже выругалась, согласилась, что он — гад, и так ему и надо — пусть подметает двор. Какой? Обыкновенный. Почему? Наказан. Чего не понял? Чижов расточил собственность фирмы: пролил чашку кофе на костюм. А почем чашка кофе понял? Не понял, но трубку бросил. Последовал недолгий перерыв и робкий голос спросил нельзя ли поговорить с Чижовым или Пыжовым. Я тоже робко ответила, что нельзя: они пишут личный комплексный план по выходу из кризиса. Да-да, все правильно, один на двоих. Через минуту уже другой разъяренный голос потребовал соединить немедленно. Я тоже разъяренно заорала, что они оба катаются по офису на роликовых коньках и проезжают мимо телефона. Все время промахиваются. Вот, опять уронили.
Проще всего было с назойливыми женскими голосами (чего так боялись мои работодатели). Обладательниц металлических или истерических голосов ждала одна и та же участь: на просьбу «немедленно соединить» я включала кассету с астрологической музыкой, затем магическим голосом запрашивала готовность приборов и сообщала, что включаю астральную связь. Ни одна не пожелала перезвонить мне и доложить о результатах.
На третий день прорвался западный партнер, сперва радовался, после сообщения, что Чижов и Пыжов неделю находятся на экстренном правительственном совещании, помрачнел и попрощался. На следующий день перезвонил и забеспокоился о сейфе, который надо первым спасать во время пожара. Я успокоила партнера: сейф выбросили прямо перед пожаром, для этого специально наняли бригаду грузчиков, все с высшим образованием и опытом работы от трех лет.
Последний звонок был в пятницу утром с угрозой, что все понесут наказание. Я шепотом ответила, что уже несут: Чижов стоит в углу на коленях на горохе, а Пыжов читает ему вслух “Тысячу и одну ночь”. Да-да. Без отдыха и сна. Как кто наказал? Правительство. Кто именно? В полном составе.
Осталось последнее: сортировка факсов. Отдельно — с ругательствами и угрозами, отдельно с предложениями: оплатить лечение в психушке, открыть комедийный бизнес-театр, иметь совесть и сдаться соответствующим органам. Особенное удовольствие мне и подошедшим к этому моменту Чижову с Пыжовым доставили факсы с просьбой назначить встречу для погашения взаимных долгов, или просто готовность за что-то заплатить.
Оба выглядели устало, у меня тоже чувство юмора и фантазии были на исходе. Мне быстро вручили обещанное вознаграждение, и я распрощалась. Странно, но мне стало грустно и не хотелось с ними расставаться. Мысленно я отругала себя за совершенно неуместный приступ сентиментальности.
В выходные я откровенно промаялась, изредка позванивали приятели и предлагали мне временные варианты работы. Один скучнее другого. В воскресенье я напилась снотворного и наконец-то уснула мертвым сном.
Разбудил меня телефонный звонок. Схватившись одновременно за трубку и циферблат будильника, я обнаружила, что время всего шесть утра. Неслыханная наглость.
— Доброе утро, — вкрадчиво пропел мужской голос, показавшийся знакомым. — Могу я поговорить с Чижовым или Пыжовым?
Некоторое время я приходила в себя и молчала.
— Я засек время, — предостерегающе произнес голос.
— Они заняты — жарят наперегонки мне яичницу, — пробурчала я. —Ладно. 1: 0 в вашу пользу. Застали врасплох.
В трубке раздался довольный смех.
— Это Пыжов, Петр Петрович, как вы помните, я вам еще ни разу не звонил…
— Да-да, — перебила я, усаживаясь поудобнее и закуривая, — и поужинать еще ни разу не приглашали.
Теперь пауза повесилась на стороне Пыжова. Я ехидно торжествовала.
— Хорошо, — после некоторого раздумья нашелся Пыжов. — Придется мне привыкать к новой статье расходов. 1:1. Но у нас еще будет возможность побороться, если вы не откажете в одолжении мне и Чижову поработать нашим помощником. Только уже без аварийного творчества. Вы согласны?
— А нельзя было спросить об этом хотя бы в восемь утра? — напустила я на себя рассерженность.
— Никак нет. Вам же так долго надо собираться. “Красивая русская внешность требует дополнительной оплаты”. — Пыжов довольно хихикнул. — Ведь это занимает у вас некоторое время?
Вот так, еще и укололи собственной шпилькой. Чего только не бывает.
— Так вы согласны?
— А ужин?
— Для начала к десяти приглашаю вас на завтрак. Я обожаю жарить яичницу.
Завтракать меня еще никто не приглашал. Главное, что юмор – понятие круглосуточное, и дефолту не подлежит.